Середина 20-х годов ознаменовалась дальнейшим разрастанием и укреплением партийно-государственной тоталитарной системы, сопровождавшимся новым всплеском «революционного нетерпения», теперь направленного уже не на победу мировой революции, а на реализацию в качестве непосредственной задачи дня «построения социализма в одной отдельно взятой стране». Это предрешило и судьбу кооперации, массовое свободное развитие которой не совмещалось ни с командной системой, ни с официальной моделью светлого будущего. Кроме того, в ходе внутрипартийных баталий 1924–1926 гг. были отстранены от участия в партийном руководстве группы, выдвигавшие в своих платформах в качестве одного из требований радикализацию наступления на кооперацию, в связи с этим отпала необходимость защищать ее как «важный козырь» в борьбе с этими группами, а на очередь дня стало отторжение сил, выставлявших в числе своих требований либерализацию политики по отношению к кооперации.

Если до середины 20-х гг. восстановление кооперации проходило в основном и главном на присущих этой общественно-экономической организации населения внутренних принципах функционирования, то после – потенциальная угроза деформирования кооперативного движения стала перерастать в реальную. Компартия через насажденные в кооперации кадры непосредственно и через «завоеванные» таким же путем государственные структуры стала оказывать на нее воздействие с целью заставить реализовывать утопические и авантюристические прожекты построения общества, не совместимые с самой природой кооперации.

С новой силой развертывается не прекращавшаяся ни на день кампания перетряхивания кооперативных кадров, достигшая к концу 20-х гг. апогея. 12 ноября 1928 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «Об итогах проверки состава работников потребительской и сельскохозяйственной кооперации в сырьевых и хлебозаготовительных районах». Одновременно была обнародована директива «Смотр групп бедноты» за подписью В. Молотова и К. Баумана и директива Союза союзов, подписанная его председателем М. Владимирским и членом правления А. Штейгартом. Что же не устраивало ЦК и его «назначенцев» в с.-х. кооперации? Оказывается, что по состоянию на 1 июля 1928 г. по 202 местным (!) союзам с.-х. кооперации в их правлениях коммунисты составляли всего… 72,4%, а в аппарате и того меньше: среди инструкторов всего 38,4%, зав. отделами – даже 25,9%. ЦК определил также «наличие значительной засоренности низового сельского кооперативного аппарата и его среднего звена классово чуждыми и разложившимися элементами (14% общего числа проверенных), а также низкую квалификацию и явную непригодность к выполняемой работе (16%)». Удивление, если не оказать больше, вызывает определение с точностью до одного процента (хорошо, что обошлось хотя бы без дробных чисел) количества «чуждых» и непригодных. Проверке со стороны ЦК подверглось 5435 работников (в 1925 г. одновременная проверка 500 работников казалась кощунством) в основном низового звена – из 793 первичных кооперативов и местных союзов; «чуждыми» было признано 760 и неспособными к работе-870. В отдельных кооперативах «классово чуждыми» было признано до 50% работников. Попытки найти в постановлении ЦК, в подготовительных к нему или комментирующих его материалах критерии для вынесения столь жестких оценок оказались тщетными. Выработкой таких критериев тогда никто себя не утруждал. Тем более категорично звучала директива ЦК: «Провести предстоящие перевыборы кооперативных органов под лозунгом массовой проверки кадров и очищения выборных органов от классово чуждых, неработоспособных и бюрократических элементов… принять срочные меры к замене подлежащих снятию работников с предоставлением к 1 апреля 1929 г. доклада в ПК о проделанной работе». Хотелось бы видеть рациональное зерно в той части постановления, где речь идет о мерах по подготовке кадров через краткосрочные курсы, однако постановка вопроса об укомплектовании их не менее чем на 70% рабочими вызывает законное сомнение, смогли ли бы такие кадры, при полном признании роли рабочего класса, там, где она действительно проявляется, обеспечить руководство кооперативными союзами.

Необходимость изменения экономической политики
Кронштадтский мятеж подтвердил, что необходимы немедленные самые решительные меры для улучшения положения крестьянства и подъема его производительных сил, что нужна новая хозяйственная форма союза рабочего класса и кре­стьянства, выгодная и тем и другим. Вся система «военного комму­низма» пришла в столкновение с интересами крестьянства. ...

Социально-экономическое развитие в конце XIX-начале XXв.
По производству зерна Россия занимала 1 место в мире, давая половину мирового урожая ржи и 1/5 пшеницы. Четверть мирового экспорта зерна принадлежала России. В 1900-1913гг площадь посевов выросла на 15%, при этом урожайность хлебов увеличилась на 10%, сбор зерна на душу населения возрос более чем на 20%. Ввоз сельскохозяйственных машин ...

Общая характеристика внешней политики Ярослава Мудрого
Период княжения Ярослава Мудрого отмечен новым прорывом в истории Киевского государства. В эпоху правления Ярослава Русь «вышла на мировую арену», как одно из самых сильных государств этого периода. В области ведения международных дел Ярослав предпочитал дипломатию войнам. Так, он знаменит своими династическими браками со многими правит ...