Середина 20-х годов ознаменовалась дальнейшим разрастанием и укреплением партийно-государственной тоталитарной системы, сопровождавшимся новым всплеском «революционного нетерпения», теперь направленного уже не на победу мировой революции, а на реализацию в качестве непосредственной задачи дня «построения социализма в одной отдельно взятой стране». Это предрешило и судьбу кооперации, массовое свободное развитие которой не совмещалось ни с командной системой, ни с официальной моделью светлого будущего. Кроме того, в ходе внутрипартийных баталий 1924–1926 гг. были отстранены от участия в партийном руководстве группы, выдвигавшие в своих платформах в качестве одного из требований радикализацию наступления на кооперацию, в связи с этим отпала необходимость защищать ее как «важный козырь» в борьбе с этими группами, а на очередь дня стало отторжение сил, выставлявших в числе своих требований либерализацию политики по отношению к кооперации.

Если до середины 20-х гг. восстановление кооперации проходило в основном и главном на присущих этой общественно-экономической организации населения внутренних принципах функционирования, то после – потенциальная угроза деформирования кооперативного движения стала перерастать в реальную. Компартия через насажденные в кооперации кадры непосредственно и через «завоеванные» таким же путем государственные структуры стала оказывать на нее воздействие с целью заставить реализовывать утопические и авантюристические прожекты построения общества, не совместимые с самой природой кооперации.

С новой силой развертывается не прекращавшаяся ни на день кампания перетряхивания кооперативных кадров, достигшая к концу 20-х гг. апогея. 12 ноября 1928 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «Об итогах проверки состава работников потребительской и сельскохозяйственной кооперации в сырьевых и хлебозаготовительных районах». Одновременно была обнародована директива «Смотр групп бедноты» за подписью В. Молотова и К. Баумана и директива Союза союзов, подписанная его председателем М. Владимирским и членом правления А. Штейгартом. Что же не устраивало ЦК и его «назначенцев» в с.-х. кооперации? Оказывается, что по состоянию на 1 июля 1928 г. по 202 местным (!) союзам с.-х. кооперации в их правлениях коммунисты составляли всего… 72,4%, а в аппарате и того меньше: среди инструкторов всего 38,4%, зав. отделами – даже 25,9%. ЦК определил также «наличие значительной засоренности низового сельского кооперативного аппарата и его среднего звена классово чуждыми и разложившимися элементами (14% общего числа проверенных), а также низкую квалификацию и явную непригодность к выполняемой работе (16%)». Удивление, если не оказать больше, вызывает определение с точностью до одного процента (хорошо, что обошлось хотя бы без дробных чисел) количества «чуждых» и непригодных. Проверке со стороны ЦК подверглось 5435 работников (в 1925 г. одновременная проверка 500 работников казалась кощунством) в основном низового звена – из 793 первичных кооперативов и местных союзов; «чуждыми» было признано 760 и неспособными к работе-870. В отдельных кооперативах «классово чуждыми» было признано до 50% работников. Попытки найти в постановлении ЦК, в подготовительных к нему или комментирующих его материалах критерии для вынесения столь жестких оценок оказались тщетными. Выработкой таких критериев тогда никто себя не утруждал. Тем более категорично звучала директива ЦК: «Провести предстоящие перевыборы кооперативных органов под лозунгом массовой проверки кадров и очищения выборных органов от классово чуждых, неработоспособных и бюрократических элементов… принять срочные меры к замене подлежащих снятию работников с предоставлением к 1 апреля 1929 г. доклада в ПК о проделанной работе». Хотелось бы видеть рациональное зерно в той части постановления, где речь идет о мерах по подготовке кадров через краткосрочные курсы, однако постановка вопроса об укомплектовании их не менее чем на 70% рабочими вызывает законное сомнение, смогли ли бы такие кадры, при полном признании роли рабочего класса, там, где она действительно проявляется, обеспечить руководство кооперативными союзами.

А.Л. Ордин–Нащокин и его мечты о тесном союзе с Польшей
Самый замечательный из московских государственных людей XVII в. царь Алексей создал в русском обществе XVII в. преобразовательное настроение. Ордин – Нащокин – самый блестящий из сотрудников царя Алексея. Он вел двойную подготовку реформы Петра Великого. Он высказал много преобразовательных идей и планов, которые после осуществил Петр ...

Конец эпохи сталинизма. Дипломатия мирного cосуществования. Наследство
3 марта 1953 года закончилась более чем тридцатилетнее правление И.В. Сталина. С жизнью этого человека была связана целая эпоха в жизни Советского союза. Со смертью Сталина окончился период неограниченной террористической диктатуры в истории советского режима. В то же время то был период роста, созревания и оформления современного (для ...

Личность Петра Великого. Противоречивость Петра. Влияние  Петра Великого на историю России
В истории русского государства период, обычно именуемый Петровской эпохой, занимает особое место. В этот небольшой отрезок времени, охватывающий последние годы XVII - первую четверть XVIII столетия, свершились преобразования, носившие всеобъемлющий характер, затронувшие все сферы и оказавшие огромное влияние на развитие политической, эк ...