Переговоры в Петербурге были в известной мере облегчены тем, что примерно за 3-4 недели до этого, в июне, генерал Обручев имел ряд важных бесед в Париже с генералом Буадефром. Этот обмен мнениями показал взаимную заинтересованность сторон в объединении их сил для отпора возможной агрессии со стороны Тройственного союза, а также в том, что для этого уже созрели все предпосылки. Вместе с тем, выявились и различия в планах соглашения между двумя странами. Франция хотела свести соглашение к военной конвенции, предусматривающей совместные и согласованные военные действия против одной Германии или главным образом против Германии. Российская концепция исходила из необходимости более широкого и общего политического соглашения, предусматривающего согласованные действия обоих государств в разных частях света и во всех случаях, затрагивающих интересы одного из государств, причем вопрос об Австрии имел не меньшее значение, чем германский вопрос. Необходимо подчеркнуть, что это были не личные позиции Буадефра и Обручева, а правительственные точки зрения.

Переговоры велись на протяжении июля и августа 1891 года[42]. Французская делегация по необходимости должна была принять поправки, которые вносила русская сторона. Выработанный проект в существенных пунктах отвечал той концепции, которая была сформулирована Обручевым во время его июньских переговоров с Буадефром. Но редакция соглашения в целом и отдельных формулировок взаимными усилиями была усовершенствована.

После того, как был установлен окончательный текст соглашения, он был облачен в форму обмена письмами между министрами иностранных дел обеих сторон; отсюда в дипломатической истории и название соглашения – «Соглашение Гирс-Рибо». Обмен письмами был проведен через русского посла во Франции барона Моренгейма.

Если определять юридическую форму соглашения, то здесь мы полностью согласны с авторами «Истории дипломатии» - это был консультативный пакт[43]. В тексте письма Гирса к Моренгейму от 21 августа 1891 года, которое он должен был передать Рибо, указывалось: «Положение, созданное в Европе откровенным возобновлением (договора) Тройственного союза, и приобщение Великобритании, более или менее вероятное, к политическим намерениям этого союза, явилось причиной того, что во время недавнего пребывания здесь г-на Лабуле между мной и бывшим послом Франции состоялся обмен мнениями, с тем чтобы определить образ действий, который в данной конъюктуре и перед лицом некоторых возможных событий мог бы всего лучше подходить каждому из двух правительств, каковые, не входя ни в какую лигу, искренне хотят тем не менее обеспечить сохранение мира самыми действенными гарантиями»[44]. Это своеобразное введение включало в себя все необходимые оттенки для характеристики основ соглашения.

«Таким образом мы пришли к формулированию нижеследующих двух пунктов:

1. В целях определения и утверждения сердечного согласия, объединяющего их, и желая сообща способствовать поддержанию мира, который является предметом их самых искренних желаний, оба правительства заявляют, что они будут совещаться между собой по каждому вопросу, способному угрожать всеобщему миру.

2. В случае, если мир оказался бы действительно в опасности, и в особенности в том случае, если бы одна из двух сторон оказалась под угрозой нападения, обе стороны уславливаются договориться о мерах, немедленное и одновременное проведение которых окажется, в случае наступлениях означенных событий, настоятельным для обоих правительств»[45].

Моренгейм, уступая настояниям Фрейсине, решился преступить свои полномочия и включил в сопроводительное письмо французскому правительству следующие строки: «Последующие толкования по согласованным таким образом двум пунктам не только могут быть нужны, но составляют необходимое к ним дополнение и могут стать предметом конфиденциальных, доверительных переговоров в момент, какой сочтет подходящим то или другое правительство, и там, где они сочтут возможным провести их в нужные сроки»[46]. Рибо пытался ставить вопрос о выделении делегатов для продолжения переговоров. В Петербурге ни о каких делегатах не договаривались. Русское правительство пока не было склонно найти дальше принятых обеими сторонами пунктов соглашения. Поэтому предложение Рибо о выделении делегатов было оставлено без последствий, хотя путь к рассмотрению вопроса в дальнейшем не был закрыт.

Крестьянский вопрос при императоре Николае I
В первой половине XIX в. Россия оставалась аграрной страной. Основную массу населения составляли крестьяне. Большинство при­надлежало помещикам и находилось в крепостной зависимости. В решении крестьянского вопроса Россия значительно отставала от других европейских государств. Личная зависимость крестьян от по­мещиков и их незаинтересов ...

Культура Киевской Руси при Ярославе Мудром.
Золотым веком древнерусской культуры киевского периода является время княжения Ярослава Мудрого. Именно его стараниями бы возведен на киевскую кафедру митрополит Иларион. Ярослав организовал перевод и переписку книг, создавая тем самым при киевском Софийском соборе первую русскую библиотеку. Большое внимание князь уделял развитию правос ...

Галицко-Волынская земля.
Юго-Западная Русь. Занимало северо-восточные склоны Карпат и территорию между реками Днестр и Прут. Имелись тучные черноземы, а также обширные лесные массивы, удобные для промысловой деятельности, и значительные залежи каменной соли, которую вывозили в соседние страны. Рано сформировалось крупное частное землевладение и мощная боярская ...