Однако затем верх взяла линия Литвинова: Москва стала на путь поиска альтернативных партнеров, которых она видела прежде всего в лице враждебных Германии Франции и Польши. Была предпринята политическая попытка в одночасье предать забвению весь рапалльский период взаимоотношений. Германия стала однозначно рассматриваться в качестве врага. Основной максимой внешнеполитических действий Москвы в отношении Германии в течение всего последующего периода (1933 - 1939гг.) вплоть до мая 1939г. стал принцип "Враг моего врага - мой друг". В итоге германофилы в руководстве Советского Союза попали в двусмысленное положение, и это при том, что большинство их германских коллег занимали руководящие посты вплоть до 1938 г., когда Гитлер провел основательную чистку германского генералитета.

Теперь, пожалуй, очевидно, что лидеры СССР рассматривали военное сотрудничество хак основу рапалльской Политики, но очевидно и то, что Германия использовала его в качестве сильнейшего козыря для оказания давления на Францию и Англию. Опираясь На "особые отношения" с Москвой, Берлин последовательно восстанавливал свой статус великой державы, постепенно добившись отмены всех ограничений Версальского договора и вступлений на равных в Лигу Наций. В той же степени за счет "особых отношений" с Берлином крепла и усиливалась Москва, дружбы с которой со временем стали искать и Другие державы. Таким образом, именно военное точнее, военно-политическое сотрудничество начавшееся В период польско-советской войны, являлось основной, "истинной" опорой рапалльской политики, вокруг которой, тщательно ее оберегая, и группировались все политические и экономические взаимоотношения СССР и Германии.

Но военные отношения не закончились в 1933 г. И не случайно германский военный атташе Хартман в сентябре 1933 г. употребил формулировку, что закончился период советско-германского военного сотрудничества "в его нынешних формах". Оно продолжалось и в "пострапалльский" период. Сохранились и поддерживались официальные контакты офицеров РККА с офицерами райхсвера, в Германии по-прежнему осуществлялись закупки военных образцов и лицензий.

И далеко не случайно в мире с затаенным дыханием следили за развитием советско-германского диалога в 1939 - 1941 гг., когда "пакт Молотова-Риббентропа", новая дружба, "реанимация Рапалло", казалось, неразрывно связали Москву и Берлин. И вновь сближение набирало обороты прежде всего по военной и военно-политической линии: ликвидация Польши, "дружба, скрепленная кровью", совместный парад в Бресте, передача военных секретов и технологий, поставки образцов вооружений, стратегического сырья.

Но и это еще не все. В германском справочнике "Вооружение мира" за 1935 г. в разделе о СССР указывалось, что в Красной Армии имелись хорошие химвойска, неплохо была поставлена химическая разведка, защита от газов. Начиная с 1937 г. в специальных докладах абвера излагались исчерпывающие данные о состоянии химвойск РККА. Из них было ясно, что по основным показателям, организации и структуре эти войска не уступали немецким. В докладах контрразведки вермахта, в т. ч. и уже в ходе Второй мировой войны, делался однозначный вывод о том, что по своему потенциалу Красная Армия была способна применить химическое оружие в полном объеме.

К началу Второй мировой войны германская армия также имела хорошо подготовленные, структурированные и вооруженные химвойска (моторизованные химические минометные полки, тяжелые артиллерийские дивизионы, батальоны, подразделения огнеметных танков). Словом, и вермахт был готов к ведению крупномасштабной войны с широким использованием химического оружия. Однако Гитлер так и не решился применить его в ходе второй мировой войны, в т. ч. и в самых критических для Германии ситуациях на восточном фронте. Гитлера скорее всего удержало от этого то обстоятельство, что он был хорошо осведомлен о неотвратимости ответных химических ударов по районам Германии. Можно предположить, что именно тогда и происходило эмпирическое становление "доктрины неотвратимого возмездия", впоследствии подкрепленной еще более разрушительным, ядерным оружием, доктрины, отказ от которой дается сегодня миру с таким тяжким трудом.

Италия в период объединения
После поражения революции 1848 - 1849 г. Италия осталась раздробленной. Ломбардо-Венецианская область управлялась Габсбургами, а мелкие герцогства - Модена, Парма и Тоскана - находились под австрийским влиянием. Там находились австрийские войска. В Риме с 1849 г. находился французский гарнизон. На юге, в Королевстве Обеих Сицилий правил ...

Социально-экономическое развитие СССР в конце 1920—1930-х гг
Если к концу 1920-х гг. в СССР и сохранились остатки гражданского общества, то в 1930-е гг. государство становится полностью тоталитарным: 1) экономика переходит под государственный контроль; 2) партия окончательно сливается с идеологизированным государством. После провозглашения на XIV съезде партии курса на индустриализацию (декабр ...

Социально-экономическое положение белорусских земель во время войны 1812 года. Мероприятия российских властей в социально-экономической сфере на белорусских землях во время войны 1812 года
Правительство России не могло оставаться безразличным к военной угрозе, нараставшей у западной границы государства. Ему внушала опасения и политика Наполеона в отношении Польши, обещавшая в перспективе возможность восстановления Речи Посполитой, что должно было привести к отторжению от России литовских, белорусских и заднепровских украи ...