Вопрос о происхождении Меншикова
Страница 2

Среди волонтеров, отправившихся в 1697 году за границу для обучения кораблестроению, Алексашка стоял первым в списке того самого десятка, который возглавлял десятник Петр Михайлов - царь. Меншиков не расставался с ним ни на минуту. Вместе с Петром он работал на верфи Ост-индской компании в Голландии, где одновременно с ним получил от корабельного мастера аттестат, удостоверявший, что он овладел специальностью плотника-кораблестроителя. Из Голландии Петр отправился в Англию для обучения инженерному искусству кораблестроения. Его и здесь сопровождал неразлучный друг Алексашка. Вместе с царем он находился в толпе волонтеров, составлявших свиту великого посольства, присутствовал на торжественных приемах, осматривал достопримечательности столиц западноевропейских стран - арсеналы, монетные дворы, кунсткамеры, промышленные предприятия, как и Петр, он жадно впитывал увиденное, с поразительной легкостью усваивал азы артиллерийского дела, фортификации, кораблестроения. Это была практическая школа, расширявшая кругозор царского любимца, в детские годы не получившего никакого образования. Но весть о возмущении стрельцов вынудила Петра вернуться в Москву. www.nexttransport.ru

Каковы были плоды этой поездки, как подействовало на Меншикова все увиденное и услышанное, что дала эта поездка для расширения кругозора, помимо знакомства с ко­рабельным делом? На все эти вопросы, мы не можем дать точного ответа. Касаясь образования Меншикова, мы знаем достоверно только одно - если он и не был совершенно безграмотен, как утверждают многие, то, во всяком случае, не умел писать. Сохранились две расписки, от 1702 и 1704 годов, о получении им жалованья по званию корабельного мастера; в одной его рукой сделана надпись: «Александр Меншиков принял», в другой - «взял и списался». Но за исключением этих двух документов, в бумагах Меншикова не сохранилось ни одной строчки, написанной его рукой; во всех его письмах, даже самых секретных, только подпись принадлежит ему, да и та нацарапана такими каракулями, что разобрать ее совершенно невозможно. Из ино­странных языков Меншиков знал только немецкий, которому научился, вероятно, по слуху. Читаем запись датского посла Юста Юля под 1710г.: «Князь Меншиков говорит порядочно по-немецки, так что понимать его легко, и сам он понимает, что ему говорят».[7]

Совершенно понятно, что образованный европеец был поражен отсутствием самого элементарного образования у первого сановника в государстве и особенно его влиянием на человека, в такой степени ценившего образование, как Петр. «В великом муже и полководце, каким он почитается, - иронически замечает по этому поводу датский посланник Юст Юль, - подобная безграмотность особенно удивительна»[8]. Но сам факт этого влияния на царя, не подлежит никакому сомнению, служит лучшим доказатель­ством того, как высоко ценил Петр I природные дарования Меншикова, его энергию, находчивость и безусловную преданность.

Впрочем, недостаток даже элементарного образования не исключал еще для Меншикова возможности расширить свой кругозор, приобрести многие необходимые ему знания и развиваться путем получения практичес­ких знаний. Благодаря восприимчивости люби­мец царя, его неразлучный спутник и товарищ, как в отдыхе, так и в труде, Меншиков учился и развивался наравне со своим царственным другом, проходил, под его руководством, одну с ним школу. Попав к нему с улицы, будучи еще мальчиком-пирожником, и поглощенный трудной службой требовательному и нетерпеливому господи­ну, при котором должен был находиться постоянно, Меншиков не имел возможности подготовиться к своей будущей роли путем теоретическим. Но именно эта постоянная близость к Петру, бравшему его с собою и в мастерские, и в музеи, и на придворные пиршества. Необходимость пригляды­ваться и прислушиваться ко всему окружающему и уяснить себе все увиден­ное и услышанное, чтобы потом суметь угодить царю, чтобы быть в состоянии понимать и даже предугадывать его желания, все это, несомненно, плодотворно сказалось на развитии одаренного от природы молодого человека. И можно с уверенностью сказать, что Меншиков вернулся на родину с более широким умственным запасом идей и зна­ний, чем до отъезда за границу.

Несомненно, также, что новый царский любимец, каким он уже считал­ся в то время, вполне поддерживал преобразователь­ные идеи и замыслы Петра Великого, его намерение все переделать на иностранный манер. Да и отношение царя Петра к Европе, при всей его восторженности, в известной мере оставалось, если можно так выразиться, потребительским. Известна фраза царя: «Европа нам нужна лет на сто, а потом мы повернемся к ней задом».[9] По всей вероятности, увлечение Западом со стороны Меншикова было вполне ис­кренним. Так как в нем оно не сталкивалось с тем уважением к старым традициям, которые заставляли других, более родови­тых спутников Петра смотреть на иноземцев и на все иноземное с недовери­ем и пренебрежением. Меншиков в полном смысле этого слова новый человек, его ничто не связывает со стариной; он знает только волю своего повелителя и приспосабливается к ней тем охотнее, что новые порядки ему на руку, так как открывают ему новые просторы для его пробуждающегося честолюбия.

Страницы: 1 2 3


Политика Александра на завоёванных территориях. Её эволюция.
В этой главе мы рассмотрим лишь один (наиболее важный, как нам представляется) аспект политики Александра на завоёванных территориях. Это меры, предпринимаемые для создание социальной опоры власти македонского царя. Мы не рассматриваем здесь религиозную политику Александра, хотя она и имела важное значение в деле укрепления власти макед ...

Первые киевские князья
Если бы первые киевские князья были сведущи в нашей современной теории государственного строительства, они, несомненно, окрылились бы ее высокими целями и идеалами. Но, к величайшему сожалению, они не знали этой теории. И потому были бы весьма удивлены, если бы им сказали, что они движимы идеей создания могущественного государства или ц ...

Ограда
В 1832—1833 годах по проекту архитектора Стасова в память о победе в русско-турецкой войне 1828—1829 годов вокруг собора сооружена ограда, основа которой — стволы трофейных турецких пушек, взятых со стен турецких крепостей Измаила, Варны, Тульчи, Исакчи, Силистрии, а также взятые при сражении под Кулевчи. На стволах сохранились вычекане ...